Ноябрь 1920-го. Константинополь встретил их не спасением, а холодной стеной. Сергей Нератов, офицер, чья армия перестала существовать, ступил на чужую землю вместе с другими — такими же разбитыми, потерявшими всё. Война забрала у него не только дело жизни, но и семью. Теперь он был один среди тысяч таких же одиноких.
Здесь, в этом шумном городе, русских беженцев не ждали. На них смотрели свысока, почти как на обузу, на людей без будущего. Но Нератов, даже сломленный, не мог смириться с этим. Для него понятия долга и чести не были пустыми словами — они оставались единственным, что у него ещё было.
И он, вопреки всему, начал действовать. Не для себя — для тех, кто оказался рядом, таких же изгнанников. Он стал их голосом, их защитой в этом чуждом и часто враждебном мире. Медленно, шаг за шагом, он начал отвоёвывать для своих соотечественников право не просто на выживание, а на жизнь с достоинством. В хаосе чужбины он сумел создать островок своего, русского мира, и сумел этот мир отстоять.
